43

Подъем и падение меритократии

Ральф Дарендорф

Слово меритократия (от лат. заслуга и греч. власть) – имеет ис-

ключительно положительную коннотацию. Оно означает власть до-

стойных. Под этим обычно понимаются академические достижения, 

сочетание таланта и образования. Последнее измеряется учеными сте-

пенями, которые, в свою очередь, присуждается за заслуги: A, B, C, D 

или первая, вторая высшая, вторая низшая и третья степени. 

Кто не желает жить при меритократической форме правления? Она, 

безусловно, предпочтительнее, чем плутократия, при которой богатство 

определяет статус, или геронтократия, при которой возраст продвигает 

человека к вершинам власти, или даже аристократия, при которой основ-

ное значение придается унаследованным титулам и имуществу. Таким 

образом, меритократия кажется предпочтительней, по крайней мере, на 

первый взгляд. Но при близком рассмотрении, все не так-то просто. 

Для многих Франция долгое время была воплощением меритокра-

тии. Многие из тех, кто достиг высокого положения не только на госу-

дарственной службе и в судебной системе, но также в политике, биз-

несе и научном сообществе, были выпускниками знаменитых grandes 

écoles Многие затем прошли тщательную подготовку для того, чтобы 

стать inspecteurs de finance – высшими государственными лицами. 

Однако французская элита сегодня все больше находится под по-

дозрением и даже подвергается поношениям со стороны определенной 

части населения. Действительно, французские лидеры подвержены 

коррупции. Нелегкие отношения денег и политики привели к несколь-

ким крупным скандалам в последние годы. И уже нельзя сказать с уве-

ренностью, что высокообразованные французские лидеры способны 

управлять страной лучше и честнее, чем другие. 

времена. С трансформацией меритократии в наследственную принципы 

наследования и достоинства соединялись. Жизненно важное преобразо-

вание, которое потребовало для своего осуществления более двух столе-

тий, было близко к полному завершению <...>

Книга доктора Чарлза, несомненно способствовала перемене взгля-

дов в среде интеллектуальных родителей. Они пришли к выводу, что нет 

больше нужды посылать их детей в общие начальные школы и что если 

государство не откроет специальных школ, то они уже имеют в отдель-

ных районах частные, где их дети смогут учиться исключительно вместе 

с другими детьми из того же класса специалистов. И нет больше необ-

ходимости следить за оценками, мучительно решая вопрос, к какому за-

нятию следует готовить ученика. Их дети – не просто дети, а прирожден-

ные правители в силу высшего предназначения <...>