34

ное измерение реальности и подлинности человеческого бытия, к 

которому настойчиво стремилась философская, гуманитарная и сози-

дательно-практическая культура человечества.

Очень надеюсь, что это рассуждение поможет в новом формате ос-

мыслить идею о том, что у политической мудрости есть свои глу-

бинные культурные истоки, и именно сейчас более уверенно и ре-

шительно утверждать, что мудрая практическая политика есть 

действительно высший вид творческой деятельности как реальное 

проявление Верховен ства культуры, что равно Верховенству чело-

веческого достоинства. 

Самым достоверным и самым убедительным доказательством этой 

жизненной позиции может служить написанное в 1989 году трепетное 

послание Булата Окуджавы Белле Ахмадулиной:

Чувство собственного достоинства – вот таинственный инструмент:  

созидается он столетьями, а утрачивается в момент  

под гармошку ли, под бомбежку ли, под красивую ль болтовню,  

иссушается, разрушается, сокрушается на корню.  
Чувство собственного достоинства – вот загадочная стезя,  

на которой разбиться запросто, но обратно свернуть нельзя,  

потому что без промедления, вдохновенный, чистый, живой,  

растворится, в пыль превратится человеческий образ твой. 
Чувство собственного достоинства – это просто портрет любви.  

Я люблю вас, мои товарищи – боль и нежность в моей крови.  

Что б там тьма и зло ни пророчили, кроме этого ничего  

не придумало человечество для спасения своего. 

* * *

Попав в ситуацию, требующую от меня предельного выбора, когда 

нужно преодолеть и пережить бессилие перед человеческой подлостью 

и государственно-политическим цинизмом, я всегда, как молитву, 

вспоминаю первую статью Всеобщей декларации прав человека: 

«Все люди рождаются свободными и равными 

в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью 

и должны поступать в отношении друг друга в духе братства».

Достоинство как нравственно-духовный 

источник меритократии

Корни понятия «человеческое достоинство» уходят глубоко в 

древность, но представления о нем менялись в ходе времен. В культуре 

каждой страны и каждой эпохи существовала своя этическая система, и 

в каждом языке имелось слово, которое в переводах историко-культур-